Обожженная кожа, прохладные ломкие простыни, плетеный табурет, прошлогодний газетный абажур, в покосившийся створ чердачного окна чуткой акварелью вписано море. Недавно сорванная в хозяйском огороде и сейчас заваренная в жестяной кружке мята парит терпкой свежестью и успокаивает натянутые нервы. Жадно глотнул сдуру — обжег нёбо, слезы из глаз, мыкнул от боли, дернулся и еще плеснул через край, на пальцы.
Отставил чашку в сторону и не глядя сел в неожиданно широкую здесь, в чердачной тесноте, кровать. Кроватища надежная, старинная — наверняка было на ней сделано не одно поколение светловолосых и голубоглазых латышских детишек, — застелена безупречным белым и пахнет морем — хозяйка дома сушит белье на натянутой между двух сосен веревке. В случае угрозы дождя в обязанности каждого из постояльцев входит, оказавшись в непосредственной близости от белья, снять его и внести в дом.
Постояльцев много — старый, но большой и честно отремонтированный дом стоит на самой дюне, и список желающих расписан на год вперед. В основном москвичи — цены под них. Я уже третий год подряд снимаю одно из чердачных помещений, совсем недорого. Первые хозяева знали толк в тихих подробностях жизни — с обратной стороны дома прямо к чердаку приставлена небольшая, на удивление не скрипучая деревянная лестница, по которой можно подняться к себе, не перебудив по дороге всех в доме. Никогда не запираю дверь — когда ухожу, просто убираю лестницу.
